Проблема разграничения кондикционных и деликтных обязательств

Относительно критериев разграничения кондикционных обязательств от деликтных существует немало точек зрения.

Среди них относительно критериев разграничения можно выделить следующие:

1. Критерием для раграничения является факт наличия либо отсутствия вины;
2. Помимо наличия вины имеет значение и ее форма;
3. Критерием разграничения является признак противоправности;
4. Кондикционные и деликтные обязательства разграничиваются исходя из того, образуется ли имущественная выгода на стороне правонарушителя;
5. Существуют точки зрения, охватывающие совокупность критериев.

Иоффе — сторонник разграничения кондикционных и деликтных обязательств по критерию наличия вины у причинителя вреда. Так, Иоффе писал, данные обязательства разграничиваются «по линии вины»: если есть вина причинителя — имеем обязательство из причинения вреда, если вина отсутствует — необходимо говорить об обязательстве из неосновательного приобретения имущества. При этом, предъявление одного из исков — будь то кондикционный или деликтный, исключает возможность применения другого.

Однако закон не ставит выбор в зависимости от того, каким должно быть, и должно ли быть вообще, психическое отношение лица — приобретателя к совершаемым им действиям, заключающимся в приобретении имущества без законных к тому оснований. Все многообразие позиций по поводу учета вины приобретателя как условия возникновения кондикционного обязательства Чернышев разделяет на группы:

1. Теория «объективной противоправности неосновательного приобретения» (Толстой, Кофман). Согласно указанному подходу, кондикция связана именно с фактом перехода имущественных ценностей в отсутствие законных оснований от одного лица к другому.
2. Концепция «отсутствия вины» (Флейшиц, Иоффе, Арзамасцев) подразумевает, что если есть вина причинителя — мы имеем деликтное обязательство, нет вины причинителя — следовательно, возникает кондикционное обязательство.

С точки зрения современного законодательства и теории права, разграничение кондикционных и деликтных обязательств по признаку наличия вины, по мнению автора, должно быть поставлено под сомнение по следущим основаниям.

Нормы главы 60 ГК РФ, регулирующие отношения, по неосновательному обогащению, не требуют отсутствия вины неосновательно обогатившегося лица в качестве обязательного условия.

Более того, согласно пункту 2 статьи 1102 Гражданского кодекса РФ, нормы, регулирующие кондикционные обязательства, применяются независимо от того, выступает ли неосновательное обогащение как результат поведения приобретателя имущества, либо самого потерпевшего, и третьих лиц или, напротив, произошло помимо их воли.

Учитывая то, что само понимание вины в теории права опирается на две составляющих – интеллектуальный и волевой момент, данная норма непосредственно разрешает вопрос относительно вины приобретателя имущества.

Волевой момент, как составляющая вины, подразумевает наличие или отсутствие желания (волю) лица совершить деяние.

Из данной нормы следует вывод: закон не берет во внимание отсутствие вины как необходимый признак для квалификации обязательства как кондикционного. Таким образом, у приобретателя может наличествовать вина, но при этом законом допускается квалификация данного обязательства как обязательства вследствие неосновательного обогащения.

Сторонником второй позиции, согласно которой необходимо учитывать форму вины, был Рясенцев, который отмечал, что разграничение помимо самого признака наличия вины, проводится и в зависимости от её формы. Так, для обязательств из неосновательного обогащения характерно отсутствие вины либо её неумышленная форма. Умышленная форма вины является признаком деликтных обязательств.

Из анализа, данного первому критерию – наличию вины, следует, что и форма вины не имеет значения для разграничения обязательств, так как разграничение вины по форме в любом случае происходит с учетом волевого момента. Так, умысел подразумевает собой проявление воли обогатившегося лица, но закон прямо гласит, что неосновательное обогащение не зависит от воли приобретателя или обогатившегося лица.

Также как возможный критерий рассматривался и признак противоправности. Рясенцев указывал, что в отличие от причинения вреда, для обязательств из неосновательного обогащения характерен «внешне правомерный характер сделанного приобретения или сбережения».

В то же время, как справедливо замечает Лоренц, в соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса РФ, вред подлежит возмещению, но данный вред может заключаться также и в форме перехода имущества к причинителю вреда от потерпевшего.

Довольно распространенный пример указан в пункте 2 Инф. письма Президиума ВАС РФ от 11.01.2000 года №49 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении», рассмотренный в третьей главе.

Данный случай наглядно показывает, что неосновательное обогащение может образоваться и в результате противоправных действий, посредством которых причинитель вреда обогащается за счет потерпевшего.

Таким образом, признак противоправности отвергается современной судебной практикой и его также нельзя считать критерием, отграничивающим кондикционные обязательства от деликтных.

В настоящее время также существует точка зрения по разграничению исследуемых обязательств в зависимости от того, образуется или нет на стороне правонарушителя обогащение (имущественная выгода). Этой точки зрения придерживаются Толстой, Ем и другие авторы.

Как известно, имущественный вред — это любое уничтожение или умаление охраняемого законом имущественного блага. Но, между тем, сами формы такого уничтожения и умаления благ весьма разнообразны. В том случае, если указанные действия происходят в форме уничтожения, причинения вреда жизни или здоровью, порчи имущества,то делинквент не обогащается за счет потерпевшего, а только причиняет вред. С другой стороны, если умаление имущественного блага произошло в форме похищения, другого неосновательного присвоения имущества, то, следовательно, правонарушитель причиняет потерпевшему убытки и при этом неосновательно обогащается.

Разграничение по данному критерию вполне логично, однако, порождает некоторые вопросы.

Один из главных вопросов – какой иск выбрать, если лицо, причиняя вред, одновременно обогатилось за счет потерпевшего? Существует несколько точек зрения. Некоторые ученые, в частности, Эрделевский, считают, что поскольку состав оснований возникновения деликтных обязательств не охватывает каждое из оснований возникновения обязательств вследствие неосновательного обогащения и не имеется оснований считать любой из данных составов специальным в отношении другого, значит, когда причинение вреда приводит к обогащению на стороне причинителя, следует исходить из возможности одновременного существования обоих обязательств и предмет иска определяется по усмотрению лица потерпевшего. Следует учитывать, что размер причиненного потерпевшему вреда может превышать (порой существенно)размер неосновательного обогащения (как пример, при хищении автомагнитолы со вскрытием из автомобиля, согласно данной логике, ущерб будет выражаться в повреждении автомобиля и утрате имущества, а неосновательное обогащение составит только автомагнитола), поэтому правильно и целесообразно предъявлять два иска, используя нормы Главы 60 в субсидиарном порядке.

Эрделевский указывает на разграничение данных видов обязательств по совокупности следующих критериев: основания возникновения соответствующих обязательств, их содержания и субъектный состав.

В частности, Эрделевский отмечает, что как основание для возникновения кондикционного обязательства могут выступать правомерные, равно как и неправомерные действия, а кроме того, и события (бедствия, природные катаклизмы и подобные), в то время как необходимым условием возникновения обязательства деликтного является, по общему правилу ст. 1064 ГК, противоправное и виновное действие причинителя вреда.

Вместе с тем, деликтное обязательство возникает независимо от того, было ли обогащение на стороне причинителя вреда, в то время как для возникновения обязательства из неосновательного обогащения необходимо, чтобы обогащение причинителя возникло. Ответственность за причинение вреда может быть возложена на другое лицо, а не на человека, являющегося непосредственным причинителем (ч. 2 п. 1 ст. 1064 ГК РФ), в то время как иск о возврате неосновательного обогащения предъявляется только самому неосновательно обогатившемуся лицу.

Однако, разграничение данных обязательств по совокупности критериев, предложенное Э.М. Эрделевским, должно быть подвергнуто сомнению, так как данная позиция отражает не критерии разграничения данных обязательств, а основывается на анализе элементов обязательства. Такой анализ отражает признаки данных обязательств, но не в полной мере отвечает на вопрос о решающем критерии разграничения кондикционных и деликтных обязательств.

Основания (элементы) ответственности кондикционных обязательств, перечисленные в первой главе настоящей работы, во многом корреспондируют основаниям ответственности по деликтным обязательствам (стоит при этом отметить, что деликтное обязательство имеет классический состав: вина, противоправность, причинно-следственная связь, вред).

Так, если в деликтных обязательствах необходимо доказать наличие вреда, то в кондикционных — наличие обогащения. В деликтных обязательствах необходимо доказать противоправность деяния, в кондикционных — отсутствие правовых оснований.

При некоторой смысловой близости данных элементов, разница в их содержании является значительной.

Так, вред, в отличие от обогащения, означает уменьшение имущества лица. Обогащение предусматривает его увеличение.

Противоправность означает противоречие норме права. В свою очередь, отсутствие правового основания не всегда означает противоречие норме, оно может означать и непротиворечие нормам, но при этом отсутствие нормы или какого-либо юридического факта, на основании которых лицо обогатилось.

Доказывание причинно-следственной связи и вины в кондикционных обязательствах законом не требуется, аналогичной позиции следует и судебная практика. Вместо доказывания причинно-следственной связи в кондикционных обязательствах, закон требует доказать обогащение за счет другого лица (факт принадлежности имущества другому лицу). Сама же связь между действиями лица и последствиями в виде обогащения законом прямо игнорируется в силу пункта 2 статьи 1102 ГК РФ. Таким образом, для кондикционных обязательств важно доказать принадлежность имущества другому лицу, при этом связь между действиями (событиями) и самим обогащением не имеет юридического значения для кондикционных обязательств.

Задайте вопрос юристу:
[contact-form-7 404 "Not Found"]

Сергей Панов
юрист-консультант
начать чат